Умереть от счастья

Вместо предисловия.

Людмила, направляю вам вариант моей статьи, распространенный сегодня по каналам агентства ИТАР-ТАСС , то есть российского эквивалента Агентства Франс Пресс. Информацию ИТАР-ТАСС получают тысячи СМИ в России и за ее пределами. Более широкий вариант статьи предложу нашему или другим журналам в РФ. О результатах сообщу.
Корреспондент ИТАР-ТАСС Юрий Ульяновский.
«ФРАНЦИЯ – РОССИЯ – ИСТОРИЯ»

Александр Агафонов – боец «Армии теней» , человек уникальной судьбы.
Александр Михайлович Агафонов немного не дожил до своего девяностолетия. Четырежды приговоренный к смерти , дважды сидевший в Бухенвальде, до и после Победы, прошедший фашистские лагеря смерти и студеный Гулаг, выживший в застенках Гестапо и Лубянки и на допросах СМЕРШа , этот человек необычайной стойкости и мужества не только победил в борьбе со смертью, но и оставил современникам и потомкам свои воспоминания – удивительную книгу «Записки бойца Армии теней».
О его кончине в доме для престарелых в Saint-Geneviève-des-Bois 23 декабря 2009 г. мне сообщила Людмила Маршезан, которая всегда трепетно относилась к судьбе и творчеству нашего легендарного соотечественника . С Людмилой Федоровной мы встретились в ее уютной квартире рядом с Сорбонной , где преподает ее муж, чью фамилию она носит. На столе перед ней знаменитая книга про бойцов «Армии теней», как иногда называли антифашистское Сопротивление в странах Европы, одним из ярких представителей которого и вошел в историю ее автор.

Милые читатели! Теперь вы догадываетесь, что речь пойдёт о необыкновенном человеке, можно сказать «герое нашего времени», с которым мне выпала честь дружить много лет - Александре Михайловиче Агафонове.
Девизом его жизни были слова Гёте:
«Деньги потерял -ничего не потерял,
Друзей потерял - многое потерял,
Мужество, честь, надежду потерял –
Всё потерял!!!»
В самых трудных и жёстких испытаниях Александр Михайлович не потерял ни мужества, ни чести, ни оптимизма. А дружбу и друзей он ценил больше своей жизни:
«Есть дела поважнее, чем жизнь» - говорил Александр Михайлович, смеясь. А смеялся он так заразительно , что невозможно было не смеяться вместе с ним … Но, начнём с нашего знакомства.
В славянский отдел библиотеки современной документации (B.D.I.C.) уверенно вошёл высокий седой мужчина.
-Здоровеньки були - весело поздоровался он по-украински.
Я ответила, но удивилась: в Париже кроме моего земляка-харьковчанина Эдика Лимонова (Савенко), я ни с кем не гутарила по-украински. Естественно, возник вопрос, кто он, этот седовласый богатырь с такими смеющимися синими глазами. Казалось, это небо влюбилось в его глаза, подчеркнув голубизну рубашки.
-Я - парижанин крымского розлива, т.е. родился в Крыму аж в 1920 году, а детство провёл в Харькове у доброй бабушки Мани.
-Как это интересно, ведь я тоже харьковчанка…
Он тут же выразил свою симпатию земляка, дружески обняв меня своими огромными ручищами, и тут… я увидела страшные шрамы, их было много…
-Откуда это? – тихо спросила я.
-Пытки Гестапо ..пилили расчёсками … Но не буду Вам портить настроение своими рассказами, лучше почитайте мою книгу, специально принёс для вашей библиотеки.
Я взяла в руки книгу, на которой было написано : А.М. Агафонов ( Глянцев) «Записки бойца Армии теней», Санкт-Петербург, 1998 год.
-А почему двойная фамилия?
-Мой отец белый офицер Глянцев, тяжело раненый , лечился в госпитале под Севастополем, где работала сестра милосердия, моя будущая мама Мария Агафонова. Когда я родился, меня отправили в безопасное место к бабушке в Харьков, а родители с потоком беженцев Русского исхода оказались в Белграде.
Только через 8 лет родителям удалось через Международный Комитет Красного Креста добиться моего приезда в Белград, и в 1928 году я стал подданным Югославии. Жизнь была интересной, увлекательной и… полуголодной. Когда родители расстались, семью заменили скауты: ночёвки в палатках, разжигание костров, пения песен; учились ориентироваться на местности и выходить из самых сложных ситуаций. Ох, как мне всё это пригодилось потом… Несмотря на все трудности, я закончил русско-сербскую гимназию, поступил на медицинский факультет университета, был исключен за участие в студенческой демонстрации и в 1940 году поступил в офицерское училище… Да… как мы были молоды и хорошо невоспитанны…
И Александр Михайлович начал рассказывать смешные истории студенческой жизни. Рассказчик он был великолепный, и я пригласила своих коллег насладиться его речью. Смехом прерывался рассказ о прогулке студентов с лестницей по ночным улицам Белграда, которая закончилась в полицейском участке:
-Что Вы делали ночью с лестницей?
-Понимаете, она давно, бедненькая, стояла и скучала. И стало нам её жалко. Вот мы и решили взять её погулять - пусть развеется.
-Как это «погулять»?- не может понять офицер.
-Мы же Вам растолковываем: она, бедная, давно скучает в одиночестве. А мы как кавалеры и джентельмены , решили её хоть чуть-чуть развлечь. Она же женского рода, и ей надо оказывать внимание…
-Слушайте вы, «джентельмен»! Бросьте мне голову морочить. Где Вы её взяли, с какой целью и куда тащили?
-Никуда мы её не тащили, а вежливо прогуливали.
Поручик неожиданно для всех громыхнул раскатистым хохотом и схватился за живот:
- «Женского рода»… лестнице ... Ха-ха-ха! Во-о , дают!.. «Джентельмены -кавалеры» барышню нашли… Ха-ха-ха!..
Раскатистым «ржанием» громыхал не только поручик, но и весь наш славянский отдел, особенно когда Катрин ( француженка, плохо говорящая по-русски), отсмеявшись спросила:
-А кто это лестница?
Тут уж и Александр Михайлович не выдержал и разразился своим заразительным смехом. Серьёзно поговорить в такой обстановке было просто невозможно. И тогда я решила пригласить Агафонова в воскресенье на семейный обед. Он сразу же спросил, как зовут моих детей (я поняла потом, чтобы подписать заранее книгу для Дианы, Давида и Александра) и поставил условие, чтобы украинское сало присутствовало на столе во всей своей красе.
Так начался наш долгий разговор с Александром Агафоновым на несколько лет…
К воскресенью я уже успела узнать, что с самого начала фашистской оккупации Югославии, курсант Александр Агафонов отчаянно сражался с врагом, был ранен штыком в грудь, буквально через несколько дней снова был в строю. Что толку! Югославия капитулировала, и все курсанты оказались в немецком плену, в штрафном лагере «Stalag 12-F» в Лотарингии, аннексированной фашистской Германией.
С первых же дней плена Александр мечтал только о побеге. Но как бежать без гражданской одежды? Куда? Далеко ли до Франции? Вскоре ему повезло: их четвёрку отправили работать в деревню под присмотром всего лишь одного охранника с карабином! В деревне они познакомились и подружились с мальчиками: старшему Полю Негло было около четырнадцати, а братьям Мурер-Жерому и Эжену и того меньше. Алекс (так называли его ребята), мысленно благодарил школьную учительницу французского, которая научила говорить его на этом прекрасном языке, и сейчас он мог общаться с «сопротивленцами в коротких штанишках». И юные герои, а это действительно герои, ведь они рисковали жизнью всей своей семьи, принесли одежду, еду, школьный компас, карту, адрес кузена во Франции. И ПОБЕГ УДАЛСЯ!!!
Это был август 1941 года… С невероятными трудностями ( открылась рана на груди) с помощью незнакомых и самоотверженных людей Алекс прибывает в Париж с одной целью - бороться с фашизмом. Удача сопутствовала ему. Через мать Марию в русской церкви он знакомится с Вики Оболенской . Это она уговорила его пойти учиться на курсы по специальности металлообработчиков , и, по окончании , отправиться на Берлинский военный завод с целью организации саботажа. Агафонову выдают фальшивые документы на фамилию Соколов, руководителем в этой рискованной операции назначен был Мишель, который станет настоящим боевым другом Алекса на долгое время. Когда на след подпольщиков напало Гестапо, в последний момент им удалось вернуться в Париж.
Снова смена фамилии - на сей раз документы выданы на имя Александра Поповича и следующая «командировка» во Franche-Conte для изучения азбуки Морзе и обучения молодых « макизаров» обращению с оружием…
Срочный вызов в Париж и последняя встреча с Вики Оболенской, которая знакомит Алекса с непосредственным руководителем Анри. Новое задание – разведать точное местоположение немецких батарей и береговых фортификаций на Атлантике.
В Бресте, Гавре, Сен - Назаре базировались немецкие подводные лодки, прячущиеся в так называемые «гаражах». «Гараж»- это высокий бетонный короб, вмещающий в себя около 14 подлодок, его железобетонный потолок достигал десяти метров (они стоят и поныне). Самолёты союзников совершали безуспешные налёты, но «гаражи» надёжно прикрывались десятками зенитных батарей, разбросанных по всему побережью. Алекс и Мишель в качестве шофёров грузовиков, развозящих стройматериалы, наносили на путевые карты условными значками места всех военных укреплений и передавали через подпольщиков в центр.
Однажды Мишель показал Александру маленький листок «Либерасьон»:
«Французы! Когда в эти дни тайком приникнув к Вашим радиоприёмникам, Вы услышите скупые слова: «Сталинград всё ещё держится!»- вдумайтесь: сколько в них кроется героизма, страдания и надежды!..»
Эти слова ещё больше придавали смелости и энтузиазма молодым сопротивленцам.
В роковой февральский день 1943 года Алекс был арестован, при нём была карта с отмеченными военными объектами. Его били и допрашивали, допрашивали и били. Ничего не добившись, военный трибунал приговорил Агафонова к расстрелу за шпионаж . Когда из суда его повезли обратно в тюрьму, Мишель с друзьями, перебив охрану, освободил своего друга с переломанной ногой. Некоторое время пришлось скрываться в замечательной греческой многодетной семье, подвергая их смертельному риску, т. к. листовки с фото Агафонова были расклеены повсюду: «Разыскивается опасный преступник…». Адрес этой героической семьи Алекс запомнил на всю жизнь…
С большим риском подпольщики переправили Агафонова в Париж в немецкой форме. В маленькой гостинице «Midi» его радушно встретил хозяин с пышными усами итальянец Энрико , в его очаровательную дочь-певунью Алекс давно уже был влюблён. Её звали Раймонда, но все называли её Ренэ . Ренэ с энтузиазмом принялась за перевоплощение внешности Алекса: с помощью ножниц изменила причёску, брови, сделала усики- и пожалуйста: новый человек с новыми документами: Александр Качурин - французский гражданин русского происхождения, снова готов продолжать борьбу...
…В воскресенье вся наша семья с нетерпением ждала встречи с Александром Михайловичем Агафоновым. Я даже пригласила мою милую подругу Танечку с гитарой, чтобы порадовать нашего гостя украинскими песнями. Он вошёл , улыбаясь , с цветами и обнял нас всех своими синими глазами. Увидев гитару, запел:
«О, Бухенвальд, тебя я не забуду,
Ты стал моей судьбой!
Тебя всегда я помнить буду,
Если вернусь домой…»
-Вы пели этот марш узников Бухенвальда…там?- спросила Таня, смущаясь.
-Конечно там, ещё и играть там научился…на зубах…
Он взял карандаш и ловко отстучал этот же марш на зубах, а потом виртуозно исполнил какую-то весёлую мелодию и с улыбкой сказал:
-Я от бабушки ушёл,
Я из плена ушёл,
Я из Гестапо ушёл,
А в Бухенвальде пришлось побывать аж 2 раза!
Там я познакомился с одним немецким антифашистом-астрологом, конечно я не очень-то верил в гороскоп, но он мне предсказал, что я буду жить долго, как Кащик Невмираний ( Кощей Бессмертный) и вот я пред Вами…
Александр Михайлович умел самые драматические периоды своей жизни превратить в шутку. Какой он оптимист, жизнелюб, у него явная аллергия на смерть. Как он наслаждается, смакует жизнь, он пьёт чай, как коньяк, он так радуется всему и улыбается всем…
-Александр Михайлович, а как Вы попали в тюрьму «Френ»?- спросила Таня.
-Я навсегда запомнил этот день, вернее утро, т. к. это было в 5 часов утра 6 июля 1943 года. По приказу Центра я должен был уехать в Безансон 5 июля вечером. В подполье чувствовали грозящую опасность, т.к. последовала серия арестов, и Мишель настойчиво повторил приказ покинуть Париж вечером. Но Ренэ, милая любимая Ренэ, со слезами на глазах умоляла: «Дай мне надышаться тобой, может быть это наша последняя ночь…». И, конечно, я остался … А утром меня арестовали, аж 16 человек с пистолетами ввалились в нашу комнатку, до сих пор ума не приложу, как они вместились. Обыск, наручники, всё это меня здорово развеселило, неужели для меня одного такая честь? Аж целый квартал оцепили! На глазах у всех долгим поцелуем (пусть позавидуют!) я попрощался с Ренэ . ( Её с отцом тоже арестовали, но через некоторое время отпустили).
Меня бросили в какую-то тюрьму, в одиночную камеру. В одиночках живут звуками, прислушиваюсь: странный стук - три лёгких удара и один сильный, так это же- три точки, тире. Позывные нашего радиста. Вот и пригодилась мне азбука Морзе. Перестукиваясь, узнал, что это «знаменитая» тюрьма Френ. Радист мне пожелал хладнокровия, выдержки и удачи.
Допрос гестаповец вёл по уже знакомой мне схеме: начинался вопрос тихим вкрадчивым голосом, затем он накаляется, постепенно повышая голос, переходя на истерические крики и заканчивая ударами в челюсть через несколько допросов началось другое . Тюремная морзянка сообщила, что Гестапо обратилось за помощью к французской контрразведке, поэтому стало известно, что документы фальшивые. Начались пытки, допросы и пытки. Требовали назвать себя. В тюрьме товарищи постоянно подбадривали, просили держаться как можно дольше: арестована только одна ветвь подполья, нужно время, чтобы обезопасить других, дать им возможность замести следы, и я держался. Они меня жгли огнём, били линейкой и плёткой, сжимали голову удавкой, пилили предплечья расчёсками, кололи иглами … И я думал, что больнее и страшнее уже ничего не придумать. Но вот они приказали мне раздеться догола и повели куда-то во мрак, всё ниже и ниже… Морозильник! Бетонный пол, как лёд… Тепло медленно уходило из меня … Очнулся я уже в другой камере, где царил тон дружбы и взаимоподдержки . Трое заключенных хлопотали надо мной, растирали , массировали, потом накрыли всеми одеялами. Кто-то сказал: «Он весь седой», а мне было всего лишь 23 года!
Из тюрьмы Френ меня вместе с другими заключенными отправили на поезде в концлагерь. В дороге была предпринята неудачная попытка к бегству и в результате жёстокое избиение фашистами. На место мы прибыли 29 января 1944 года, нас встретили словами: «Приветствуем вас с прибытием в концлагерь Бухенвальд! Отныне забудьте, что вы люди! Вы только заключенные». Мне был выдан «инвентарный номер» 44445, так мы стали номерами. В эсесовскую канцелярию была передана моя карточка с двумя латинскими буквами «NN» – «Nacht und Nebel» (мрак и туман) и со штампом «подлежит исчезновению».
Я, как всегда, думал только о побеге, но после расспросов понял, что каждая попытка к бегству заканчивалась автоматной или пулемётной очередью или смертельным поражением током. Фашисты говорили, что путь к свободе лежит через крематорий: «огонь, дым, воздух, небо и свобода».
Кроме номера мне выдали красный треугольник-винкель. Раньше внутрилагерная администрация состояла из зелёных винкелей, т.е. уголовников, сделавших жизнь в лагере невыносимой. Но в мою бытность лагерем управляли уже красные винкели - политические. Вскоре я убедился: здесь в Бухенвальде, работает хорошо законспирированная и сильная подпольная организация. Члены её связаны между собой, находятся на всех ключевых местах. Организация не только помогает узникам выжить, но и организует сопротивление фашизму. Я сразу же влился в их ряды, благодаря этому моя судьба круто изменилась. Я не буду долго рассказывать, как я работал в лагерном лазарете, стараясь всеми силами облегчить страдания больных, несмотря на жестокое правило фашистов: «В лагере больных нет. Есть только живые и мёртвые».
Я был в категории «мёртвых»…По лагерному репродуктору объявили мой номер 44445 … Все знали, что вызывают номера узников, приговорённых к смерти. Как глупо, победа близка, нужно жить и бороться, а меня … меня вызывают в крематорий..!
В последнюю минуту немецкие антифашисты в морге подменили номера. Труп с моим номером отправился в крематорий, а я получил номер 7015-Пётр Бабич-русский. Таким образом, подпольщики спасали жизнь многих людей. В Бухенвальде во главе каждой национальности стояло своё руководство - «центр». Все они были объединены в один координационный коллектив - подпольный интернациональный лагерный комитет. Часто я ходил к советским «полосатикам», где проводилась важная и героическая борьба.
-Александр Михайлович, и всё-таки Вам удалось убежать?- спросила Танечка.
-А як же. Вместе с русским другом Колей нас отправили на ремонтные работы железнодорожного товарного вокзала Кёльна. Вдруг налёт огромной силы. Бомбили совсем рядом. Охрана в ужасе распласталась на земле, но нам было не до таких «нежностей». Сначала ползком, а потом уже и в полный рост мы припустили, что есть духу из зоны оцепления. На бегу сбросили свои куртки «зебры» и остались в одних рубашках, а это уже был ноябрь 1944 года, точнее воскресенье 5 ноября. А мне всегда в воскресенье везло, да и родился я в воскресенье, и сегодня в воскресенье мне повезло - очутился в такой симпатичной теплой компании. «Воскресные» люди играют в моей жизни важную роль, даже не подозревая об этом.
-Я не умею играть «важных ролей», я умею играть только на гитаре - сказала Таня.
Совсем недавно Танечка начала работать в библиотеке Русского дома в Сент-Женевьев-де-Буа и её сразу же все полюбили за внимательность, душевность, чуткость, за радость, которую несла Таня своими песнями и чтениями вслух Толстого в библиотеке.
Она возила своих подопечных в церковь и сама пела в церковном хоре, она не забывала отмечать все дни рождения , и каждого ждал маленький сюрприз. Даже внешность её была «ангельской», её так и называли : «ангел-хранитель».
Александр Михайлович с улыбкой посмотрел на нашего «ангела-хранителя»:
-Давай, Танюша, споём…без репетиции «Удалые, молодые, не немецкие, песни русские, лихие, удалецкие!»
-А, может быть, потом … Расскажите, что было дальше…
-А дальше… дальше «приближали день Победы, как могли». Нападали на фашистов, освобождали заключённых, обеспечивали их одеждой и оружием, сколачивали небольшие отряды партизан. Весной 1945 года уже чувствовалось начало конца … Грохот не прекращался. Восток-Запад шли навстречу друг другу, зажимая фашистов всё больше и больше … Вдруг я увидел французский флаг. Французы! Почти земляки, и я ринулся к ним: может быть, кто-нибудь слышал о Ренэ, о Мишеле… Меня проводили к молодому лейтенанту. Он пытливо стал всматриваться в меня, потом спросил, был ли я во Франш-Конте. Оказывается, он тоже находился в группе, которую я обучал пользоваться огнестрельным оружием. Значит, он должен знать капитана Анри … Оказалось, что Анри уже был не капитаном, а полковником. И он не Анри, а стал Фабиеном , и уже почти на подходе к Германии погиб. Горько. Такой человек, такой командир … Помолчав немного, лейтенант мне предложил неожиданно: «Ты достаточно натерпелся: тюрьмы, пытки, концлагеря, побеги, издевательства…Война скоро кончится … Я могу тебе устроить место в самолёте на Париж. Твоё решение?»
Заманчивое предложение… Париж… Ренэ … Закончил бы медицинский институт…Семья…сын. Да, сын обязательно, чтобы воспитать его по собственному умению и разумению, чтобы стал таким, как Мишель, как капитан Анри…
Я невольно глянул в сторону стоявших невдалеке моих русских ребят. Как много связывало меня с ними, они стали для меня родными. А если с ними что случится? Сумеют ли они добраться до своих?
-Поступай как душа повелит - такими были слова приунывших друзей.
-Конечно, я остался с ними. А в Париж прилетел только через 49 лет…

Продолжение рассказа вы найдёте в моей книге «Рассказы из Парижа»